Сергей Стиллавин

Дочитал книжку про Виктора Цоя [ http://stillavinsergei.livejournal.com/69888.html ] - очередной сборник всё тех же воспоминаний, в котором написано далеко не вся правда: нет воспоминаний многих людей, а те, что есть, трусливо умалчивают многие подробности. Тому есть объяснение - эти заметки были написаны "по свежим следам", то есть в основном в 91-ом году, и люди пытались не называть многие вещи своими именами - подробности личной жизни Поэта остались стыдливо стоять за кадром. Но даже те слова, что опубликованы, дают почву для размышления: насколько по-разному на творчество смотрят товарищи музыканта и его любимая женщина.

Я обратил на это внимание, когда дочитал воспоминания Алексея "Рыбы" Рыбина - человека, который был с Цоем с самого начала и вместе с которым Виктор и придумал само название "Кино". Первый альбом - "45" - очень сильно отличается от той музыки и тех текстов, которые вознесли "Кино" на самый верх во второй половине 80-х, и произошло так благодаря полной смене состава группы. Рыбин ушёл, фактически поругавшись с Цоем по телефону (по телефону нельзя никогда решать спорные моменты!), и уже затем в группе стал работать Каспарян, которого я лично так люблю за его гитару.

Так вот Рыба поссорился с Цоем потому, что тот стал видеть в Алексее всего лишь администратора. В последнем разговоре Виктор произнёс фразу "это моя музыка", и этим было, конечно, нанесено смертельное оскорбление товарищу. Возможно, на этом уроке позже Цой сделал выводы и во всех интервью утверждал, что стихи - его, а музыка принадлежит всей команде, но так или иначе, друзья расстались.

Я стал искать описание того же момента в воспоминаниях Марьяны Цой - официальной супруги, которая три последних года была далеко от Виктора, но унаследовала половину прав на все произведения автора. Воспоминания Марьяны меня удивили своей, мягко говоря, лаконичностью: Рыба, который мог бы обижаться на Цоя, расписал два года дружбы с Виктором как самую светлую часть своей жизни, подробно рассказывая обо всех нюансах, а законная жена накатала пару страниц ленивым стилем с фразами типа "что-то там происходило, но я не помню - будто выцветшее фото в голове".

Так вот у Марьяны расставание с Рыбиным описаны возмутительно - "в феврале 83-го Рыбин ушёл из-за творческих разногласий с Цоем". Какие, нах, "творческие разногласия"?! Цою просто-напросто кто-то промыл мозги, нашёптывая "ты - гений", и тот возгордился, и этот "кто-то" - разумеется, супруга и, по совместительству, "третий участник" группы, повязывавшая музыкантам спёртые из цирка жабо и стоящая на стрёме во время подпольных концертов. Я это почувствовал, когда прочёл описание одного и того же концерта у Лёши и у Марьяны: он писал восторженно, а она - сугубо негативно, назвав Рыбина даже хлёстким словцом "шоумен" за то, что тот эффектно двигался по сцене. Ревность - налицо.

В моём понимании Марьяна фактически развалила первый состав "Кино" своей любовью к солисту - как произошло это с той же группой "Битлз", когда Леннон стал таскаться всюду со своей Йоко. Ведь отношения мужчин внутри творческого и какого угодно коллектива - это трезвое сотрудничество, но когда в коллектив этот влезает женщина, принадлежащая одному из участников, нет уже той правды, той искренности, того задора.

Я хорошо помню, как давным-давно прочёл у Хэмингуэя фразу о том, что больше половины своих книг он оставил в постели. И это - правда для любого ищущщего человека. Тот, кто удовлетворён (в данном случае - в самом прямом смысле), не может искать. И если бы Виктор оставался непонятым женщинами, оставался бы застенчивым молодым человеком, мы бы имели совсем другое "Кино". Сравните простодушие ищущего общения человека из первого альбома группы с почти что роботизированной заточенностью на одиночество и противопоставление себя обществу в последних...

Конечно, мы не имеем права влезать в личную жизнь творческого человека - глупо думать, что кто-то жил только ради того, чтобы написать обрадовавшую тебя песню или книгу. Но со стороны - всегда виднее. Мне кажется, чтобы услышать своё сердце, свою душу и свою музу, нет необходимости быть голодным физически, как это любят утверждать - желудок может и угомониться. Но я твёрдно уверен: услышать своё сердце возможно лишь в тишине, в пустоте, в одиночестве - нужно быть голодным до любви, чтобы о ней писать. Голодным до общения, чтобы его ценить. А женщина рядом с Поэтом - это статусное явление успокоившегося человека. Это радость, которая принадлежит только ему и которая прикрывает вентиль радости, которую Поэт может подарить миру.

Простите за сумбурность. Я не обвиняю женщин ни в чём - просто хотел поделиться с вами подозрениями на некую закономерность.



POSTSCRIPTUM. Любопытно: фактически слегка обвинив женщин, я получил от них одобрение, зато многие мужчины предпочли возразить. Поистине, никогда не знаешь - где найдёшь поддержку! :)